29 апреля исполняется 45 лет со дня возникновения нашей киностудии. Предлагаем окунуться в историю и узнать, как появился «Поиск»

Когда я вспоминаю, как возник и развивался «Поиск», то понимаю, что мне всегда было интересно что-либо делать вместе с кем-нибудь. И чем больше народу, тем интересней.

А начиналось всё просто. Но, как я теперь понимаю, правильно.

Кино мне всегда было интересно. Интересно было его смотреть. Помню, когда увидел первый мультик в сельском клубе, (это было в деревне, где наша семья в то время жила «на целине») то, придя домой, рисовал кадры из него, которые остались в памяти.

Учась в шестом классе, делал деревянный кинопроектор и рисовал на бумажной ленте фильм для него.

Мой дядя из Воркуты, приезжая к нам в гости, как-то привёз кинокамеру «Кварц» и кинопроектор «Луч», показывал нам кино, снятое им в тундре. И я вдруг понял, что тоже смогу снимать кино.

Купил книжку «Азбука кинолюбителя», благодаря которой выбрал себе восьмимиллиметровую кинокамеру «Кама», которая стоила 30 рублей. Год копил деньги, но камеру купил. Это было в 1965 году, когда я учился в 10, а потом в 11 классах. С тех пор снимаю кино.

Потом учился в НЭТИ, работал на заводе «Электросигнал», в Центральных авторемонтных мастерских «Сибакадемстроя», откуда меня Юрий Мигулёв пригласил на работу в Комитет комсомола стройки. Там я организовал «Пресс-центр», где мы выпускали «Комсомольский прожектор»,

писали статьи в газету «Академстроевец», фотографировали, и, конечно, снимали кино.

moon_0112_202-2-_1

съемочная группа фильма «Намёк в будуаре»

А потом я перешёл в ДК «Юность» где и организовал фото-киноклуб «Поиск». Первая встреча участников киноклуба состоялась 29 апреля 1973 года. В то время у нас никакого кинооборудования не было. Но я сказал им: «Мы с вами будем снимать игровые кинокомедии». И в течение трёх лет мы сняли кинокомедию «Кото-Васия» в профессиональном формате 35-мм.

Сохранился киножурнал, который сняли студенты Кемеровского института культуры, приехавшие к нам в 1980 году на практику. И там человек пятнадцать взрослых мужиков, которые тогда занимались в «Поиске» и создавали в течение, примерно, 20 лет нашу базу. За это время было снято несколько кинокомедий, а также документальных фильмов. Но наши комедии никак не оценивались на областных конкурсах («конкурс посвящён очередному съезду, а ваш фильм про пьяниц»). И тогда мы с 1980 года стали проводить Всесоюзный конкурс любительских кинокомедий «Гаврила». На него к нам в Новосибирск приезжали кинолюбители-авторы со всей страны – от Магадана до Бреста. На козырьке «Юности» сидела восьмиметровая фигура «Гаврилы».  Битком набитый зал едва вмещал всех желающих.

Была написана даже поэма «Гаврила-кинолюбитель».

Гаврила был кинолюбитель,

Гаврила фильмы создавал,

И наш простой советский зритель

В них правду жизни узнавал…

Это продолжалось два года, пока председатель жюри А.В.Зельманов не догадался пригласить на фестиваль инструктора обкома партии. И вызвали меня в обком. И задали вопрос: «А кто отвечать будет, если что?» Я говорю: «Я буду отвечать!» Мне говорят: «А ты кто такой?» Тогда я спрашиваю: «А кто может отвечать?» «Ну, например, Союз кинематографистов или ВЦСПС». Я не смог с ними договориться и фестиваль прикрыли. На 4 года. А в 1986 году в Таллине проходил Всемирный кинофестиваль «Уника». Меня включили в делегацию ВЦСПС и я там встретился с Элемом Климовым, в то время председателем Союза кинематографистов СССР. Выслушав мой эмоциональный рассказ о Гавриле, он согласился «отвечать» за наш фестиваль. И с 1987 года мы продолжали его проводить. До 1991 года. А в последнем, 91 году, когда мы должны были организовать по окончании фестиваля «товарищеский ужин», то Суханов Л.Т., директор столовой и наш участник, предложил мне оформить наш «товарищеский ужин» как «поминальный обед» – по его мнению «это нам дешевле обойдётся». И фестиваль кончился. Правда, к тому времени в стране кончились профсоюзные дома культуры, в которых работали любительские киностудии. Но я теперь достаточно осторожно отношусь к различным формулировкам.

А дальше мы создали свой собственный кинотеатр. Но всё по порядку.

В то далёкое теперь время все самодеятельные коллективы ДК «Юность» (а таких в «Юности» было 54) должны были в течение лета выезжать и выступать на агитплощадках, которых в Академгородке было несколько.

tree_color311

фестиваль любительских кинокомедий «Гаврила»

А мы должны были показывать там своё кино. Нам давали самосвал, потому что у нас в то время для кинопоказа было довольно громоздкое и тяжёлое оборудование. Итак, в семь часов вечера нам давали самосвал, куда мы грузили всё своё добро. Ехали на агитплощадку, всё расставляли, разматывали провода, вешали экран и ждали. Ждали темноты. Веди в семь вечера в июне (а мы, как правило, начинали выезжать на агитплощадки в июне). А в июне в семь вечера – яркий, солнечный день. И нам приходилось дожидаться темноты.

Те, кто танцевал – станцевали, кто пел – всё спели, кто читал стихи – выступил. И ушли. А мы сидим, ждём темноты. И дети сидят. Мы говорим: «Дети, мы поздно начнём». Сидят. «Дети, кино для взрослых». Тем более, сидят. И часов в 10 вечера, когда начинает смеркаться, мы включаем своё кино, дети его смотрят «от корки до корки» и, счастливые, расходятся по домам.

А я думаю: «Сколько же можно мучить, таким образом, народ? Хоть бы сарай какой-нибудь был». И тогда у нас возникла идея – сделать кинотеатр в троллейбусе.

Почему именно в троллейбусе, а не в автобусе или трамвае?

В автобусе, по моему мнению, на всю жизнь сохраняется устойчивый запах бензина. Для трамвая нужны рельсы, которых в Академгородке нет.  А вот троллейбус – идеальный для нас вариант. И бензинового запаха нет, и рельсов не надо. И я поехал в троллейбусные мастерские. На мою просьбу отдать нам списанный троллейбус, начальник мастерских сказал: «Тринадцать с половиной тонн металлолома – и троллейбус ваш».

Я пришёл в Комитет комсомола стройки и договорился с ребятами, что они сдадут нужное количество металлолома. Через какое-то время нужные справки о сданном металлоломе у меня появились и с ними я опять поехал в троллейбусные мастерские. Там меня встретил их начальник (как сейчас помню, звали его Николай Николаевич) Он вышел на высокое крыльцо мастерских и, обведя рукой двор с большим количеством старых троллейбусов, торжественно сказал: «Выбирай!» И я выбрал трёхдверый ЗИУ-9. Сотрудники мастерских привели троллейбус в нужное мне состояние: сняли полутонный двигатель, закрыли окна (кроме лобовых), загрунтовали корпус. А я приехал на тягаче с Володей Миханем, который работал на автобазе АТБ-1 и стал первым водителем нашего троллейбуса. Дальше рассказывать долго и неинтересно. В результате у нас получился зрительный зал на 40 мест, аппаратная для кинопроектора «Украина» и помещение для сотрудников с сейфами для билетов и денег. Наши художники под началом руководителя изостудии Александры Семёновны Марахиной разрисовали троллейбус, ребята с ЗЖБИ-1 установили на крыше кондиционеры и можно было выкатывать наш троллейбус на агитплощадку.

Но в нём кто-то должен был работать. И тогда я пришёл в 61 школу к старшеклассникам. И встретил там Борю Гробова и Диму Мазечкина. И на вопрос: «Ну что, будете работать в старом троллейбусе?» они сказали: «Будем!»

И началось. Оказалось, что дети могут работать в день только четыре часа. А мне надо было, чтобы детский кинотеатр «Старый троллейбус» (так мы назвали наш новый кинотеатр) работал полный день – с 9 утра и до 9 вечера. А это 12 часов. Значит в день это 3 бригады по 4 часа. А одна бригада отдыхает. А потом они меняются.

В бригаде 7 человек: бригадир–киномеханик, помощник киномеханика, два контролёра, кассир, художник и, впоследствии ещё и шкипер. (для чело последний – расскажу позже). Итого для работы в течение дня – 3 бригады работает, а одна отдыхает. Итого 28 человек. Кроме этого нужен директор кинотеатра и заместитель директора по зрителю. Итого 30 человек.

Зам директора по зрителю – это очень важная для кинотеатра фигура. Он помогал «Старому троллейбусу» «делать план». Приходил к 9 утра, брал в кассе пачку билетов и обходил все близлежащие детские сады, летние школьные площадки, да и те места, где собиралось больше трёх детей. Приходил, например, в группу детского сада и говорил: «Вот ваш сеанс!» Он не спрашивал – пойдут они в кино или не пойдут. И, как ни странно, все шли.

Итак, в 61 школе мы быстренько набрали полный комплект сотрудников. Они будут работать в июне. А для работы в июле сотрудников кинотеатра мы набрали в 125 школе. Для работы же в августе – 190 школа. Так что на всё лето мы снабдили кинотеатр сотрудниками. Конечно, мы информировали о наших делах заведующего районо, нашего дорогого Сергея Николаевича Смирнова, который, как мог, помогал нам в этом, на первый взгляд, странном деле. Дал нам ставки для дневных взрослых дежурных (нельзя оставлять детей одних при таком скоплении народа). В дальнейшем наши киномеханики учились в течение учебного года, сдавали экзамены в Управлении кинофикации Новосибирской области и официально получали право работать киномехаником. Многие из «троллейбусной братии» (в частности, мой сын Иван) служили киномеханиками в армии. Да и много чего мы с ним обсуждали и узаконивали – дело было непростое и непривычное.

Так как к 1 июня мы не успевали выкатить свой троллейбус на агитплощадку – то выкатили его только 10 июня.

Виктор Артемьевич Карпенко, самый главный наш специалист по электронике, включил «колокол» — большущий динамик, установленный на троллейбусе и на весь большой двор, зазвучала музыка. Но звучала она примерно с полчаса. Пришли жители близлежащих домов и попросили выключить звук. Потом мы придумали сделать «борматограф» — специальный динамик, звук из которого был слышен только на близлежащей лавочке. Но этот проект нами так и не был реализован.

В конце августа оказалось, что за этот 1982 год через 40-местный зрительный зал детского кинотеатра «Старый троллейбус» только по билетам прошло 25 тысяч юных зрителей. Конечно, были и те (друзья и знакомые кроликов), кого контролёры и все остальные сотрудники пропускали без билетов, что, кстати, увеличивало количество наших юных зрителей. Но нас устраивала цифра и 25 тысяч.

Лето заканчивалось. Была вторая половина августа – а я «был никакой», еле живой и страшно уставший. И мне дали путёвку в санаторий «Сосновка», который был неподалёку от Академгородка.

Я взял свою дочь Катю, которой тогда исполнилось 5 лет, и мы поехали отдыхать. Лежим мы на пляже, как вдруг появляется депутация «троллейбусников».

–«Да, лето кончилось, а мы его не заметили. Мы не хотим расставаться!»

— «А кто вас заставляет расставаться? Давайте организуем в «Поиске» секцию любителей кино.»

Так и произошло.

С сентября 1982 года в «Поиске» была организована такая структура. В ней тоже, как и в «Старом троллейбусе», было 4 бригады – ведь в месяце 4 недели. И каждая бригада организовывала в «свою» неделю встречу, посвящённую какому-то фильму, который мы смотрели. Но фильмы не просто показывали: надо было подготовить вступительное слово, которое должно прозвучать перед демонстрацией фильма, для чего надо читать журнал «Искусство кино», потом показать кино, потом напоить всех чаем, а потом провести дискуссию по данному фильму.

А потом я садился за пианино, и мы хором пели наши песни: песню «А», песню «Б», песню «Г», песню «Ц».

На наши просмотры собиралось человек 50. Нам было очень интересно.

Но у меня занозой в душе сидело моё обещание, что после окончания летнего сезона мы поедем в Москву. А тут ещё обком Комсомола выпустил плакат, посвящённый нашему «Старому троллейбусу». И я поехал в Обком.

И спросил: «Плакат про нас выпустили?» Они сказали: «Выпустили». Я говорю: «Путёвку коллективную в Москву нам дайте». Дали. Путёвку БММТ «Спутник» на 40 человек для поездки в осенние каникулы в Москву.

Такого счастья мы не ожидали. Поездка на поезде в Москву.

Но ситуация была такой, что все осенние каникулы мы в Москве. А двое суток в поезде до Москвы и ещё двое суток обратно – за счёт учебных дней из одной и другой четверти. Для этого надо было получить разрешение у директора каждой школы, ученики которой работали летом в «Старом троллейбусе». По старой памяти я пришёл к зав. районо С.Н.Смирнову, но он сказал: «Такое разрешение может дать только директор школы». Я написал три списка и отнёс в школы. В двух школах подписали без разговоров, а в третьей сказали: «А вот этот ученик (кстати, у нас он был бригадиром) не может поехать – его из-за возмутительного поведения в школе не отпускает классный руководитель — биолог».

А я заранее предупреждал своих «троллейбусников», что к ним не должно быть претензий в школе. И мы не взяли этого ученика. Формально я был прав, хотя он прекрасно работал летом, (за что мы его и хотели взять в Москву). Конечно, мы легко нашли ему замену, но у меня на душе скребли кошки.

Как потом оказалось, что он поругался со своим классным руководителем.

Но в «Поиск» на наши просмотры фильмов он ходил.

tree_nov_211

кинотеатр «Старый троллейбус»

Когда ребята узнали, что мы едем в Москву – то раздобыли план вагона, распределили места (девочки — в середину, мальчики — по краям). Так как каждая бригада сдавала «Старый троллейбус» следующей после «влажной уборки» то, по примеру этого, была узаконена в течение дня два раза влажная уборка вагона. Обалдевшая проводница, которой в течение всей поездки ничего не надо было делать, собрала стаканы со всего поезда и поила нас всех чаем.

Мы прекрасно съездили в Москву.

Поселили нас в Измайловском комплексе в двухместных номерах с 16 по 28 этаж. В каждом номере – телефон. Такая роскошь для нас была впервые.

Мы побывали в киностудии «Мосфильм», на «Союзмультфильме», а также в квартире – музее Сергея Эйзенштейна. Конечно, мы бродили по праздничной Москве (мы попали туда на 7 ноября), любовались салютом, ездили на метро, да и вообще, где мы только не были. Но самое главное — мы познакомились с Юрием Борисовичем Норштейном – вот откуда наше пристрастие к мультипликации.

После осенних каникул, проведённых в Москве, мы вернулись домой. В «Поиске» продолжались просмотры фильмов. Скоро Новый год. И тут я узнаю, что у этого нашего бывшего бригадира, который не ездил с нами, нет оценок по биологии. Учительница его не вызывает, а сам он не вызывается отвечать урок. Что делать?

Мы по плану должны на следующей неделе смотреть фильм «Мёртвый сезон». Про шпионов. И я вдруг вспомнил, что несколько лет назад, когда  снимал свой дипломный фильм про капитана обского буксира Манакова, то со мной ходил в рейс мой приятель, замечательный физик Лебедев Владимир Алексеевич. Всю дорогу он мне рассказывал про нашего разведчика Блейка, который стоял у истоков создания американского ЦРУ. Фактически фильм был снят по мотивам этой истории. В которой главное – воля разведчика. Есть воля – победишь, нет – проиграешь!

И я понял, как мне поступить. На просмотр я пригласил Лебедева. Он рассказал о Блейке. Мы посмотрели фильм «Мёртвый сезон». Лебедев опять говорил о личности разведчика, о его воле, а потом дал слово мне. Я сказал: «Ну что, хотите проверить свою волю?» захотели все. Тогда я говорю: «А ведь разведчик не выбирает своё задание, — какое дают, то и должен выполнить?» Все с этим согласились. Тогда я поинтересовался: «А сколько предметов у вас в школе?» Оказалось, двенадцать. «Ну так вот, дорогие разведчики, на следующей неделе по каждому предмету надо получить пятёрку – четвёрки не считаются».  Было такое ощущение, что эту мою публику облили холодной водой. Первым очухался Боря Гробов: «Я больше недели не выдержу!» А Борис Игнатов, который сейчас живёт в Израиле, задал провокационный вопрос: «А как мы волю отличников будем проверять?» Но таких оказалось очень мало – только одна Валя Кашина. Тут я сказал: «Вам ещё повезло, впереди воскресенье – можно готовиться! Но я проверять вас не буду, в следующую субботу пущу лист бумаги по рядам, и вы отметите, сколько пятёрок получили». И мои разведчики задумчиво разошлись по домам.

В следующую субботу все собрались и оказалось, что они получили от двух до десяти пятёрок. В их числе наш подопечный — восемь, в том числе по биологии. Потом он закончил школу, закончил мединститут, работал врачом. А потом я потерял с ним связь…

А дальше мы шефствовали над Ново-Шмаковским детским домом.

Юрий Мигулёв, тогда стал третьим секретарём парткома «Сибакадемстроя», помогал в наших «поисковских» делах и однажды позвонил: «Послушай, мы тут вместе с НГУ собираемся шефствовать над Ново-Шмаковским детским домом. А вы не хотите принять в этом участие?»

Конечно мы захотели. Я узнал, что этот самый детский дом находится в деревне Ново-Шмаково, что в 28 километрах от районного центра Черепаново Новосибирской области. Что в нём живёт 90 детей от 3 до 7 лет. И что настоящих сирот среди них только 9 человек, остальные имеют родителей. К ним приходишь – они встречают тебя, говоря: «Папа!» Это производило очень сильное впечатление.

А в студии среди тех, кто ходил к нам, была девушка (она училась в 10 классе), у которой за первое полугодие было 40 дней пропусков (сорок дней!) Её мама хотела перевести её учиться в вечернюю школу –она утверждала, что у неё проблемы со здоровьем, что она не очень хорошо себя чувствует. А я этого не видел – нормальная девица. И когда Мигулёв предложил мне поехать в этот детский дом, посмотреть, что да как —  я спросил: «Сколько свободных мест у тебя в машине?» Оказалось – одно. Для меня. И я тогда сказал ему: «Мы всё равно будем шефствовать над этим детским домом. А я прошу – возьми вместо меня эту девушку». И она вместо меня поехала.

Она вернулась совершенно другим человеком – так на неё подействовали эти несчастные дети. Конечно, мы ездили туда. Мы проводили у них всякие праздники, показывали кино, (для чего возили кинопроектор «Украину») дарили им подарки. Мы чистили у них во дворе снег и играли с ними.

А наша девица закончила школу. Вышла замуж, у неё родилась дочь, и они с мужем уехали в Германию. Потом в Москву. И, когда я оказался в Москве и наши ребята, которые там жили, узнали об этом – то пригласили меня в ресторан в Сокольниках, и мы весь вечер вспоминали о нашей интересной жизни.

Лето 1982 года было жарким, и наши зрители выходили из «Старого троллейбуса», как из бани. Надо было что-то делать. Ведь от того двора, где стоял наш троллейбус, до Обского моря было далеко. А так хотелось искупаться…

В это время к нам «прибился» архитектор Владимир Каширин с его необычным мышлением. И он предложил: «Если от троллейбуса до моря далеко, то надо море подтащить к троллейбусу!» На мой немой вопрос: «А как это сделать?» Каширин ответил: «Очень просто. Открываешь большой водопроводный кран, из него вытекает Обь, добегает до плотины, разливается. Все купаются! Обь перетекает через плотину и уходит в канализацию. Все счастливы!» Но всё это сделать было весьма проблематично. И тогда Володя предложил сделать плескательный бассейн в виде подводной лодки.  Подводная лодка длиной метров пятнадцать, рядом с ней плескательный бассейн глубиной в тридцать, сорок и семьдесят сантиметров, вокруг него песчаный пляж с раздевалкой, питьевой фонтанчик в виде бакена и солнечные часы. Красота!

И я пошёл к начальнику «Сибакадемстроя» Геннадию Дмитриевичу Лыкову. Показал чертежи Каширина и сказал: «Мы хотим построить детский плескательный бассейн. Материалы дайте».

Дали. И не только материалы, но ещё и нам в поддержку дали бывшего начальника отдела строительных материалов УПТК Павла Федотовича Остапенко, который отлично разбирался в особенностях строительства. Он ругался с шоферами, которые чего-то недовезли, а мы строили.

Прежде чем начать строить, Каширин согласовал все наши инициативы с администрацией района и ГИПРОНИИ.

Потом над нами взял шефство партком «Сибакадемстроя» в лице первого секретаря Бориса Сергеевича Кочетова, который собрал совещание, где, кроме нас, участвовал заместитель главного инженера СМУ-7 В.М. Тетенюк. И Тетенюк сказал: «Наши профессиональные строители в течение полугода строят бассейн для охлаждения воды из холодильников столовой у «Дома быта». И бассейн побежал. А вы хотите силами ребят построить такое сложное гидротехническое сооружение? Ничего у вас не выйдет!» На что я ему ответил: «Я искупаю Вас в нашем бассейне!»

В общем, бассейн мы построили. На него и на велосипедную дорожку вокруг двора ушло 80 кубов бетона. Миксеров в то время было мало и нам возили бетон в самосвалах. Мы его принимали и, без сил, падали. Так продолжалось, примерно, неделю. А потом приспособились и принимали уже за раз две машины. Бассейн получился такой, как мы хотели. Его назвали «Гаврик». На нём установили мачту и каждое утро на ней поднимали флаг.

moon_0112_196_1

плескательный бассейн «Гаврик»

Я поехал в речное училище и купил там 10 морских форм (белый верх – чёрный низ). Ребят, которые дежурили на бассейне, мы, почему-то, звали «шкиперами», хотя шкипер – это капитан на несамоходном (баржа) судне. А помогали шкиперам юнги. Это были дошкольники, которые носили на рукаве повязку с якорьком, чистили и мыли бассейн, наливали и сливали из него воду и следили, чтобы в него не лазили собаки. Вот какую прелесть мы с ребятами построили. Наше сооружение приезжал принимать сам Г.Д.Лыков и похвалил нас.

Открыли мы летний детский кинотеатр «Старый троллейбус» в 1982 году. И за лето этого года через сорокаместный кинозал прошло 25 тысяч зрителей. Оказалось, что это — в десять раз больше детей, чем за тот же период прошло через 850-местный кинозал ДК «Юность» (два детских сеанса в неделю).

С 1983 года в ДК «Юность» отменили в летнее время детские сеансы, а через «Старый троллейбус» прошло 27 тысяч зрителей.

В 1984 году — 28 тысяч зрителей. Причем в июне, благодаря нашему кинотеатру, ДК «Юность» перевыполнил план по кино.

В 1985 году — 30 тысяч зрителей. В 1986 году —28 тысяч.

Новосибирский кинопрокат (откуда мы получали свои фильмы), безумно любил нас. Я не сразу понял, за что. А потом оказалось, что было за что. В работе летного детского кинотеатра «Старый троллейбус» мы использовали фильмы формата 16 мм. А профессиональный формат, который используют обычные кинотеатры – 35 мм. А формат 16 мм предназначался для сельских кинопередвижек. Он не был рассчитан на большую зрительскую аудиторию. Но к тому времени, когда заработал наш кинотеатр, все деревни уже  обзавелись стационарными 35-мм киноустановками и фильмы 16мм формата для коммерческого показа уже никто не использовал. Кроме нас. А такие фильмы в кинопрокат продолжали поступать. И их просто складывали. Ну а мы их активно использовали, зарабатывали на этом деньги и оправдывали затраты кинопроката на 16-мм кино. Вот так.

Кроме этого мы провели праздник микрорайона «Лето золотое», в котором участвовало, по нашим подсчётам, десять тысяч человек, потом вывели 1750 детей первого-второго-третьего классов из 163 и 190 школ на очистку близлежащего леса в «День благодарного леса», потом… Много чего было потом.

Но не это главное. Главное, я считаю, то, что нам удалось создать в «Старом троллейбусе» определенный нравственный климат. Все подъезды в нашей округе исписаны вдоль и поперек. А вот на троллейбусе нет ни одной царапины, ни одной надписи. И еще мы добились, что у «Старого троллейбуса» не курят. Затем, территория вокруг содержится в идеальном порядке. Мы хотели постепенно распространить это на всю нашу сферу влияния.

Для киноклуба же «Старый троллейбус» сыграл особую роль: с него, собственно, началась нормальная деятельность секции любителей кино. И благодаря «Старому троллейбусу» отношение к киноклубу у руководства района и нашей стройки изменилось. В лучшую сторону.

Но прежде, чем говорить обо всем этом, необходимо уяснить причины довольно-таки успешной деятельности нашего кинотеатра. Назовем их.

Прежде всего, территориальная причина. ДК «Юность» стоит на отшибе, на краю микрорайона. И добраться до него, да еще с маленькими детьми, не так-то просто. А наш троллейбус мы поставили практически в центре сферы влияния. Стоит он в большом закрытом зеленом дворе, где нет движения транспорта. Поэтому родители смело отпускают сюда своих детей, даже маленьких.

Потом — временная причина. В нашем ДК — 2 сеанса в неделю, в четверг в 15.30 и в воскресенье в 10.00. А в «Старом троллейбусе» —до пятнадцати сеансов в день! Причем выходных у нас нет. Вот и получается, что, когда бы у человека ни возникло желание сходить в кино — наш кинотеатр к его услугам.

Далее, работа со зрителем. Организованный зритель в нашем кинотеатре составляет большинство. А это все благодаря усилиям наших администраторов. Словом, мы сами создаем себе зрителя.

Немаловажный фактор — внешний вид кинотеатра. Многие дети, особенно маленькие, воспринимают его как своеобразный аттракцион.

Работа в кинотеатре самих школьников тоже влияет на зрителя. Для многих «Старый троллейбус» — что-то родное, близкое и доступное. Он уже стал достопримечательностью наших микрорайонов и работать здесь становится престижно. Появилась даже поэма «Берег детства», написанная столяром СМУ-6 Евгением Марковым, где есть такие строки:

…Я помню величавый блеск столиц,

Но разгадайте мне вот этот ребус

—        Никак забыть мне сердце не велит

Наш тихий двор и старенький троллейбус.

Меня не манят южные сады,

Но также милы сердцу год от года

Ребячий смех, неспешный плеск воды

В березовом веселом хороводе…

А закончилось всё традиционно для нашей страны того времени. На территории большого двора, где была агитплощадка и стоял «Старый троллейбус», снесли деревянные двухэтажные дома и построили огромный кирпичный дом. И наша работа там кончилась.

А основным направлением нашей деятельности стала детская авторская мультипликация.

Ещё в те времена, когда мои воспитанники – Саша Тюстин, Дима Мазечкин, Боря Гробов, а, впоследствии, и Игорь Бахтин, служили в армии и учились в Кемеровском институте культуры – нашими умами овладела мультипликация. Мало того, что мы познакомились в Москве с мэтром отечественной мультипликации Юрием Борисовичем Норштейном, который, два раза приезжал к нам в студию, мы поняли, что мультипликация (особенно в технике перекладки, в которой, кстати, работает Норштейн) устраивает нас ещё и потому, что она очень простая, доступная нашей технологической базе.

Но профессиональная мультипликация – это одно, а авторская детская – это нечто иное. И, когда Саша Тюстин пришёл из армии, отслужив два года, перешёл на заочное отделение института и пришёл работать в «Поиск», то он решил запустить у нас студию авторской детской мультипликации. Для чего я посылал его в Днепропетровск, где работала детская студию «Веснянка», а также в Ереван и Тбилиси. В двух последних ничего интересного Саша не обнаружил, а вот в Днепропетровске действительно работала детская студия. Но насколько интересно они работали с юными авторами, настолько у них была неважная техническая база. И, всякий фильм, который они снимали для участия в фестивалях, напоминал небольшой гражданский подвиг — столько усилий они тратили на технологию.

А у нас была профессиональная техническая база и наши фильмы были совершенны с этой точки зрения. Тем более, что мы купили в Москве на студии «Центрнаучфильм» старый мультстанок, который Боря Гробов в разобранном виде привёз в купе поезда, и с 1993 года мы перешли на съёмку мультфильмов в формате 35-мм.

И Тюстин затеялся с детской авторской мультипликацией. Он набрал 5-6-летних ребятишек и стал делать с ними мультики. Потом к нам пришли работать женщины: Екатерина Глущенко и Ирина Горина. У нас так же появились свой звукооператор, проявщик плёнки и монтажёр. И студия заработала на полную катушку.

Наши первые фильмы на международном конкурсе «Золотая рыбка» были оценены достаточно высоко, а дальше они на этом же фестивале заработали «Гран-При».

Но на «Золотой рыбке» не всё нас устраивало. И мы затеялись со своим кинофестивалем «Жар-Птица». У нас уже был достаточно большой опыт и фильмопроизводства, и проведения фестивалей. Поэтому на наш первый фестиваль «Жар-Птица» приехало 17 детских студий со всей России. Причём, когда мы послали им приглашение на наш фестиваль, то некоторые застонали – как к вам далеко и дорого ехать. Но я вышел на Союз кинематографистов РФ и связался с Климом Анатольевичем Лаврентьевым, помощником председателя Союза Никитой Сергеевичем Михалковым, и тот подписал письма губернаторам тех областей, откуда к нам хотели бы приехать участники фестиваля, с просьбой отправить своих юных авторов на наш фестиваль… И на нашем первом фестивале «Жар-Птица» было 17 студий-участников. Председателем оргкомитета фестиваля стал вице-губернатор Новосибирской области Андрей Григорьевич Филичев.

Мастерами этого фестиваля были Леонид Викторович Носырев, кинорежиссёр, профессор ВГИКа, автор замечательного фильма «Волшебное кольцо», озвученного … Это Носырев привёз нам девиз нашего фестиваля – слова архангелогородского писателя Бориса Шергина «Прибыльное это дело для души – на чужой успех любоваться». А также Александр Александрович Мелик-Пашаев, доктор психологических наук, главный редактор журнала «Искусство в школе», сын дирижёра большого театра.

Президентом фестиваля стал Сергей Николаевич Серёгин, московский кинорежиссёр, когда-то работавший на нашей Новосибирской студии телевидения.

Фестиваль прошёл успешно, к нам даже приезжал начальник Управления кинематографии Федерального агентство по культуре и кинематографии С.Лазарук.

Но я понимал, что в следующий раз Михалков нам вряд ли поможет – у него могут появиться другие важные дела. И мы стали открывать студии авторской детской мультипликации в Новосибирске и Новосибирской области. Сегодня таких студий в нашей области 24. И процесс продолжается.

Несколько лет назад на меня вышел Марат Рафаилович Нухов, представитель кинопроката из города Ханты-Мансийска с просьбой запустить студии в Ханты-Мансийском национальном округе. И началось наше сотрудничество. В течение семи лет сначала я, а потом и группа специалистов из «Поиска» ездили в данный округ запускать студии авторской детской мультипликации.

Фокус в том, когда дети смотрят профессиональные мультики – они понимают: «Так им не сделать!». А когда они смотрят наши, сделанные руками юных авторов – особенно дошкольников, то они считают «А что там делать? Мы тоже так сможем!» Тем более, когда появился доступный всем компьютер – студии в стране стали возникать, как грибы. Правда, нужен перед этим некий пример. Мы приезжали в разные места страны (я побывал даже во Владивостоке, и везде, где мы показывали свои мультики, и я задавал главный вопрос юной зрительской аудитории: «Ну что, будете делать такие мультики?», мне в ответ все кричали «Будем!» В зале, как правило, сидел заместитель главы района по культуре. Слышал мнение зала и участвовал в круглом столе на тему «Как запустить мультстудию», который я, или мои коллеги, проводили для заинтересованных взрослых.

Много лет назад мы написали четыре методических пособия о том, как правильно должна работать такая студия и распространяем их в электронном виде до сих пор. Была написана толстая (450 страниц) книга «Полёт «Жар-Птицы», в которой собран опыт руководителей детских мультстудий страны, созданный на основе наших методик и приложены наиболее интересные детские авторские мультики.

Кинорежиссёром Светланой Бархатовой был снят документальный фильм «Восьмая феечка» о методах работы одного из интереснейших ведущих преподавателей Детской киностудии «Поиск» Елене Роальдовне Тихиновой.

В прошлом году, после проведения четырнадцатого фестиваля «Жар-Птица», мы предложили его участникам провести в своих городах и посёлках «Эхо «Жар-Птицы». Заинтересованные руководители студий взяли десять лучших фильмов фестиваля и у себя дома организовали показ этих мультиков. Многие добавили в эту программу и мультики своих студий. И это всё имело большой успех. «Эхо» прошло в Челябинске, Перми, Ялте, Красноярске, Линёво, Багане, Карасуке, Искитиме (НСО), Новосибирске, Онохое (Бурятия), р.п.Кольцово, Сургуте, Омске, Москве, Санкт-Петербурге, Междуреченске.

Наша деятельность принесла результаты – сегодня в стране работает более 160 детских мультстудий. А у нас в этом году пройдёт пятнадцатый Открытый всероссийский мастер-класс-фестиваль авторского детского мультипликационного кино «Жар-Птица».

Теперь мы организовываем Ассоциацию детских студий мультипликации для того, чтобы у нас появилась возможность официально поддерживать и развивать это движение.

А Детской киностудии «Поиск» 29 апреля этого года исполняется 45 лет.

За это время было снято огромное количество фильмов (в том числе мультиков), получено огромное количество дипломов на различных отечественных и международных кинофестивалях, а у «Поиска» появилось большое количество воспитанников и друзей.

Пётр Иванович Анофриков, основатель и художественный руководитель

 

 

 

 

 

 

 

 


Добавить комментарий